НОЧНАЯ СМЕНА. КРЕПОСТЬ ЖИВЫХ. - Страница 121

121

- Стойте, сами найдем. Откуда бежали.

- Вроде оттуда. Помоему. Мне так кажется… Я практически уверен…

- Не - он оттуда бежал - заявляет Михин батя, осмотрев ствол дерева - видно ж как карабкался. Отсюда начал - значит вот так бежал.

Действительно с указанного им направления очень быстро получается результат - метрах в 15 лежал ППШ. С пустым, к слову сказать, диском.

Николаич смиренно вздыхает. Я смотрю на трясущиеся рукиноги перепуганного сварщика и тоже смиренно вздыхаю. Надо бы ему дать седативных - так глядишь уснет. А нам надо, чтоб он сперва УАЗы усилил.

Возвращаемся тем же порядком. Но нас никто не преследует.

В обозе за время нашего отсутствия ничего не произошло.

Посмотрев на очумелого сварщика, решаем немного изменить план - сначала доехать до лодочных гаражей, принять семьи и уже там сварщик, придя немного в себя (я надеюсь) - сможет нормально наварить сетки.

Вылезать на СанктПетербургское шоссе совсем не хочется.

Михин батя - мы, наконец таки, с ним познакомились и он оказался Семен Семеновичем - причем я сначала не понял, почему он немного застеснялся и почему ухмыльнулся Николаич - потом дошло - так звали героя «Бриллиантовой руки».

- Вот, и вам смешно. А у меня и супруга от кинематографа пострадала так же.

- Как?

- Ее Ларисой Ивановной зовут.

- И?

- Да «Мимино» это дурацкое! «Ларысу Ивановну хочу!» Еще в студентках надоело.

- Ясненько, учтем. Так как поедем?

- А вот - по Нижней дороге. Или по совсем Нижней - то есть по берегу. Здесь вроде бы никаких целей нет - можем и по бездорожью. Тут кроме джипов сейчас никто и не проберется. А мы аккуратненько - шмыг - и на месте.

Знаю я эту дорогу - она идет понад берегом залива - и действительно достаточно раздолбана и безлюдна. На более - менее целых участках еще видно старое покрытие - из дореволюционной щебенки. Видно для гостей - совсем рядом с нами огрызки дачи Николая Второго - тут его сын Алексей как раз родился… На погибель Империи… Красивая была дача - с пятиэтажной башней и сделана на совесть - при Хрущеве взорвали… А мы тут пикники раньше устраивали. Четко - каждое 9 мая… И самовар с собой привозили. Красиво тут. И людей немного было.

От этих воспоминаний отвлекает голос Николаича:

- У кого есть что сказать важного?

- У меня.

- Потерпит до того момента - когда сварщик сетки начнет ставить?

- Потерпит.

- Тогда по машинам - командует Николаич - головной УАЗ - первая тройка, ведет хозяин, второй УАЗ Володя, вторая тройка, Доктор снимаете как можно больше всю дорогу… И знаете что… Поменяйтеська местами с Дмитрием. Лучше, чтоб Вам можно было по дороге указания давать, что обязательно снять. Так, теперь трофей… В трофее - группа тяжелого оружия и медсестра. Сейчас ведет Сережа. К слову - Сережа - возьми себе на ближний случай один из «Кедров». Племянничек СВД в салоне поухватистее будет.

- Я тоже умею - отзывается Надежда. - Умею вести машину.

- С автоматом ездили? С автоматической коробкой передач?

- Откуда? Но если негритянки пожилые управляются - думаю, что и я справлюсь.

- Ладно, тогда сейчас и проверим. Все, поехали. Амфибия - сопровождаете параллельно дороге, метрах в четырехстах.

- Мне куда? - пискает сварщик.

- В «жип широкий». И Надежда Николаевна - сообщите, когда мастер будет готов работать.

- Я уже могу.

- Вытяните руки. Нет, лучше уберемся отсюда, заодно и у вас руки трястись перестанут…

Трогаемся. Семен Семеныч - видно, что профи. Ведет так легко, что кажется - как бывает всегда, когда смотришь на работу мастера - неважно гимнаста или хирурга - что это сущий пустяк и я бы сделал так же играючи…

Попутно водила начинает негромко мурлыкать под нос какуюто песенку:

В гареме нежится султан, да, султан,

Ему счастливый жребий дан, жребий дан:

Он может девушек любить.

И я б хотел султаном быть.

Но он несчастный человек, человек -

Вина не знает целый век, целый век.

Так повелел ему Коран.

Вот почему я не султан.

А в Риме папе сладко жить, сладко жить:

Вино, как воду, можно пить, можно пить,

Он может утонуть в вине.

Вот если б папой быть и мне!

Но он несчастный человек, человек -

Любви не знает целый век, целый век.

Так повелел ему закон.

Пускай же папой будет он!

А я различий не терплю, не терплю:

Вино и девушек люблю, да, люблю.

Чтобы все это совместить,

Простым студентом надо быть.

В одной руке держу бокал, да, бокал,

Да так держу, чтоб не упал, не упал,

Другою обнял нежный стан -

Теперь я папа и султан!

Твой поцелуй, душа моя, душа моя,

Султаном делает меня, эх, меня!

Когда же водки я напьюсь,

То папой римским становлюсь!

- Ого! - восклицает Николаич - сто лет не слыхал!

- Что? Эту песенку?

- Ага. Я уж думал ее и не помнит никто.

- Ну отчего ж. Мы с Валеркой - это сосед мой - всегда распевали, как поддадим.

Мы ж дальнобойщики - едешь да поешь всякое - и не уснешь и ехать веселее. Грузыто ценные, «грачей» нынче брать опасно. Может, вместе грянем?

- Обязательно. Только бы нам найти место поспокойнее - и чтоб «Хивус» смог подойти. Мне както с сетками спокойнее. А то любая зомбака не ровен час в окно прыгнет.

- Э, спокойных мест тут полно - сейчас заберемся к водокачке - там и обустроимся.

- Нам бы глянуть, что там в Знаменке.

- Это можно, конечно, только там выезжать я бы не стал. Лучше через Шуваловку.

- Почему?

- Дорогу там перекрыть - раз плюнуть. Пара ублюдков с автоматами в сторожку - и копец нам. И не развернешься. А задом под огнем корячится - удовольствие малое.

- Ладно, обойдемся без Знаменки.

121